Интервью Управляющего партнёра юридической компании «Vakulenko consulting» Алексея Вакуленко для Mining World Russia 2026
1. Расскажите поподробнее о спектре услуг, которые предоставляет ваш юридический бутик Vakulenko сonsulting. Какие задачи и проблемы недропользователей вы помогаете решать?
После того, как я полностью ушёл из инхауса и юркомпании Шаповалов Петров я захотел создать юрбутик, который бы оказывал полный спектр услуг для добывающих компаний.
На текущий момент основными направлениями деятельности являются услуги в сфере недропользования, экологии, землепользования, оборота драгметаллов и сделки слияния и поглощения добывающих активов.
Среди моих клиентов есть российские и китайские клиенты. С прошлого года я открыл новое направление – сопровождение недропользовательских проектов в Замбии.
Я сталкиваюсь с очень разнообразными задачами – от юр. сопровождения строительства ГОКов до споров об исключительном праве пользования недрами.
2. Какие запросы от недропользователей поступают к вам чаще всего? Как, на ваш взгляд, меняется структура запросов — например, по сравнению с 2023 или 2024 годом? Связано ли это с изменениями в законодательстве или с внешними экономическими факторами?
В настоящий момент у меня много запросов на проведение экоаудита в целях оптимизации платежей за пользование недрами и выявления рисков доначисления таких платежей.
Также поступают запросы по юрсопровождению процедур получения поисковых лицензий и внесения в них изменений, а также анализа изменений техпроектов на разработку полезных ископаемых.
В 2023-2024 г. было много проектов на получение лицензий на экспорт аффинированного золота. Сейчас в основном клиенты просят помочь в получении лицензий на экспорт концентратов, содержащих драгметаллы.
Это связано с тем, что в те годы на внутреннем рыке аффинированное золото покупалось с большими дисконтами, и гораздо выгоднее было его экспортировать за границу. Сейчас ситуация выправилась.
А вот с концентратами потребности остались, так как во многих случаях в России отсутствуют экономически выгодные технологии их переработки, удаления вредных веществ, например, мышьяка и извлечения из них драгметаллов.
При этом за последний год государство ужесточило контроль по экспорту таких концентратов.
3. Как вы оцениваете текущее состояние нормативно‑правовой базы в сфере недропользования. Что, по вашему мнению, работает эффективно и обеспечивает баланс интересов государства и бизнеса? А где есть пробелы?
Я могу сказать, что она достаточна развита, если сравнивать с правовыми юрисдикциями стран бывшего СССР (Азербайджан, Кыргыстан) или странами Африки. Правда Казахстан стоит особняком. Он по уровню развития правовой базы в сфере недропользования можно сказать находится в лидерах (дифференциация НДПИ по степени количества переделов полезного ископаемого, переход на систему оценки запасов JORK, принятие единого Экологического кодекса и т.д.).
Я думаю, полная цифровизация процессов лицензирования, прохождения ГГЭ и ГЭЭ очень ускорила и упростила все процедуры в России. Это очевидно, если сравнивать порядок прохождения аналогичных процедур, например, в странах Африки.
При этом в секторе добычи полезных ископаемых до сих пор существует проблема земли – лицензия не передаётся вместе с земельным участком для добычи полезных ископаемых.
Добывающая компания, получившая лицензию на разведку и добычу, может столкнуться с тем, что фактически не сможет добывать полезные ископаемых, так как не сможет заключить договор аренды из-за наличия на территории участка ОЗУ, охранной зоны ООПТ, линейных объектов.
Я считаю, что в аукционной документации на право пользования недрами должен содержаться подробный перечень ограничений и обременений на использование земельного участка. В настоящее время там указывается только то, что участок не находится в границах ООПТ.
4. Какие изменения в законодательстве о недропользовании вступили в силу в ближайшее время? Какие из них вы считаете наиболее значимыми для отрасли с точки зрения влияния на бизнес‑процессы компаний?
Конечно же это регламентация порядка использования отходов недропользования и добычи из них полезных ископаемых. Введение обязанности использования 5% вскрыши для целей ликвидации горных выработок с целью вовлечения её в оборот.
Правда и по такому порядку есть до сих пор вопросы, особенно в части возможности передачи вскрыши третьим лицам. Порядок в этой части настольно сложный, что недропользователям легче заплатить за размещение вскрыши, как отхода производства, чем оформлять документы, связанные с её передачей третьим лицам.
Также до сих пор наблюдается много споров с Росприроднадзором о том с какого момента вскрыша считается выведенной из предмета правового регулирования отходов производства и должен ли недропользователь платить за её размещение до начала использования в целях рекультивации.
Я считаю, что было много позитивных изменений Закона о недрах для юниорного бизнеса в последние годы:
- возможность передачи поисковой лицензии (не ОПИ) третьему лицу по соглашению. Такая опция позволяет компаниям не заниматься куплей-продажей лицензиата или создавать дочерние структуры для переоформления лицензии (сентябрь 2024 г.);
- получение поисковых лицензий с прогнозными ресурсами Р1 и Р2 не только для регионов Дальнего востока и Иркутской области, но и для регионов Сибири (2023 г.);
- получение лицензии на разведку и добычу при постановке на госбаланс запасов по техногенным месторождениям по заявительному принципу (сентябрь 2024 г.);
- возможность осуществления регионального геологического изучения за счёт федеральных средств. При открытии месторождения – получение лицензии на разведку и добычу по заявительному принципу (сентябрь 2024 г.).
Кроме того, с 01.09.2025 вступил в силу Порядок разработки месторождения ТПИ, который ввёл:
- возможность разработки нескольких месторождений по одному Техпроекту (даже нескольких недропользователей при условии их совместного соглашения);
- допустимые отклонения от уровня годовой добычи – 50% / +20% (переотход запрещён);
- возможность частичной ликвидации при проведении горных работ путём засыпки вскрышей выработанного пространства и т.д.
Но тут есть вопрос по частичной ликвидации. Когда недропользователи это прописывают в Техпроектах и приносят их на согласование в ЦКР-ТПИ (ТКР-ТПИ), Росприроднадзор требует разработанный ЦКР (ТКР) проект ликвидации, прошедший ГЭЭ.
Также в части изменений законодательства можно отметить о существенном ограничении изъятия для госнужд для целей недропользования земель сельхозназначения, занятых сельхозугодьями, с 01.03.2026. Для добытчиков ОПИ это в принципе будет запрещено, с учётом ряда исключений.
Также такое изъятие земель сельхозназначение для целей недропользования с учётом новой судебной практики будет существенно усложнено для добывающих компаний. Теперь будет нужно очень сильно обосновывать добытчикам и госоргану, почему госнужда в использовании данного участка для добычи выше, чем его использования для сельхозцелей.
Проблема переотхода, особенно по россыпным месторождениям до сих под очень актуальна.
5. А что сейчас происходит в сфере золотодобычи? Какие важные трансформации происходят там и как бизнесу адаптироваться к этим изменениям?
В настоящее время происходит ужесточение контроля и ограничение добычи россыпного золота.
Объекты россыпной золотодобычи, оказывающее негативное воздействие на окружающую среду переведены из категории среднего риска в категорию значительного риска. Это привело к увеличению количества обязательных профилактических визитов и проверок органов Росприроднадзора – 1 раз в 3 года вместо 5 лет.
В 2026 г. планируется запрет на выдачу поисковых лицензий по заявительному принципу по россыпным участкам. Роснедра хотят выдавать такие лицензии только через включение участков в перечень участков, предлагаемых на аукционе.
Также с 1 апреля 2026 года по 31 марта 2027 года Росприроднадзор проверит более 3 тысяч поисковых лицензий, выданных по заявительному принципу.
Кроме этого, я прогнозирую, что в 2026 г. будет много проверок надзорного органа на предмет недостоверного указания класса опасности хвостов обогащения.
В целом можно наблюдать, что природоохранный орган уходит от практики многочисленных плановых и внеплановых проверок недропользователей и переходит к проведению регулярных профилактических визитов для того, чтобы указать компаниям на их нарушения и дать возможность их добровольно исправить. А уж если он отказывается устранять нарушение и соблюдать нормы природоохранного законодательства, что он будет привлечёт к ответственности, которая за последние годы выросла в разы.
Совет для бизнеса можно дать простой – не нарушать законодательство, а если есть нарушение, то оперативно всё устранять. При загрязнении окружающей среды оперативно уведомлять компетентные органы и незамедлительно устранять негативные последствия от такого загрязнения.
В противном случае негативные последствия могут быть огромные, как для компании, так и для должностных лиц.
6. Расскажите о ключевых инициативах в юридическом поле, которые сейчас обсуждаются на уровне законодателей и регуляторов. Какие из них могут оказать наибольшее влияние на недропользователей в ближайшие 2–3 года?
Наверно, одна из самых главных инициатив – создание ликвидационного фонда. Это специальный фонд, который формируется для финансирования работ по выводу из эксплуатации объектов добычи полезных ископаемых, их консервации или ликвидации, а также устранению ущерба, нанесённого окружающей среде в процессе добычи.
При этом от Минприроды в начале исходила инициатива по созданию фонда ликвидации не действующих угольных шахт. Но в последние годы Минприроды уже хочет создания такого фонда всеми недропользователями.
Среди проблем, связанных с созданием ликвидационных фондов, выделяют:
- экономические — необходимость ежегодных отчислений в фонд может сделать разработку месторождений нерентабельной.
- правовые — отсутствие единого порядка финансирования ликвидационных работ для лицензированных месторождений.
- риски для бизнеса — компании могут опасаться увеличения финансовой нагрузки, снижения маржинальности бизнеса или неэффективного управления фондами.
Таким образом, вопрос создания ликвидационного фонда для добывающих компаний остаётся дискуссионным и требует дальнейшего правового регулирования и согласования интересов государства и бизнеса.
7. Вы не только практикующий юрист, но и автор серии книг по тематике недропользования. Расскажите подробнее об этом. Какие ключевые темы и практические вопросы освещаются в книгах? И что в планах: планируете ли выпуск новых книг, где вы будете освещать какие‑то новые актуальные темы, которые сейчас особенно волнуют отрасль, или же работаете над обновленными изданиями с учетом последних изменений в законодательстве?
Я рад, что Вы об этом спросили. Надеюсь, в июле выйдет моя четвёртая часть Настольной книги недропользователя. В ней я освещу новые подходы в судебной практике по вопросам лицензирования, охраны окружающей среды, землепользования. Дам расширенные методические рекомендации по организации экспорта драгметаллов и концентратов их содержащих, а также оспариванию результатов проверок Росприроднадзора.
Также в моей новой книге я сделаю, наверное, впервые в России обзор законодательства в сфере недропользования в Замбии. Это будет полезно с точки зрения сравнения правовых режимов в России и этом африканском государстве – бывшей английской колонии в данной сфере.
Ну и, как всегда, у меня в планах в этом году организация совместно с ЮК Шаповалов Петров отраслевых семинаров для добывающих компаний, участие в качестве постоянного спикера на площадках Право ТЭК, Mining World и ежегодной конференции «Рынок щебня в России».
С видео интервью можно ознакомиться по ссылке — https://app.miningworld-connect.com/public/post?id=9f67913eed5549d1a2115819c90a6407&vendorId=0104138f-f621-4601-ba05-4de48914165f